В основе спора лежат договорные отношения по потребительскому кредитованию, осложнённые вопросом о дееспособности заёмщика на момент заключения сделки. Лёня (заёмщик) оформил кредитный договор с банком, но перестал исполнять обязательства по возврату основного долга и уплате процентов, что привело к иску со стороны банка. Ключевое обстоятельство — заявление представителя Лёни о том, что в момент подписания договора он не осознавал фактический характер своих действий и не мог руководить ими вследствие психического расстройства (голоса, приказавшие взять кредит). У Лёни имеются медицинские документы, подтверждающие наличие психиатрических диагнозов (шизотипическое расстройство, навязчивые идеи), то есть презюмируется, что он мог страдать заболеванием, способным влиять на способность понимать значение своих действий.
Юридически значимым здесь является вопрос о сделкоспособности Лёни — способности своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя обязанности и исполнять их (пункт 1 статьи 21 ГК РФ). Для признания сделки недействительной из-за порока воли (статья 177 ГК РФ) необходимо доказать, что в момент её совершения гражданин находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. При этом наличие психиатрического диагноза само по себе не свидетельствует о таком состоянии в конкретный юридический момент. Именно поэтому суд, скорее всего, назначит судебно-психиатрическую экспертизу для выяснения психического состояния Лёни именно на дату заключения кредитного договора.
Предметом экспертизы будет ретроспективная оценка способности Лёни осознавать фактическую сторону своих действий и руководить ими в конкретный день оформления кредита. Эксперты должны будут проанализировать динамику его заболевания, поведение в тот период, сопоставить с данными медицинских документов. Однако принудительное освидетельствование возможно только в предусмотренных законом случаях; в гражданском процессе отказ Лёни от участия в экспертизе (в том числе от ответов на вопросы и тестирования) влечёт для него неблагоприятные процессуальные последствия — суд может признать факт, для выяснения которого назначалась экспертиза, установленным или опровергнутым без неё (часть 3 статьи 79 ГПК РФ). Эксперт не вправе давать заключение исключительно на основе документов, если без осмотра и беседы это существенно снижает достоверность выводов; в таком случае он может указать на невозможность дать заключение.
Если суд (на основании заключения экспертов или иных доказательств) придёт к выводу, что в момент сделки Лёня не осознавал своих действий и не мог ими руководить, то в силу статьи 177 ГК РФ договор может быть признан недействительным. Последствием недействительности сделки, как правило, является возврат сторон в первоначальное положение — Лёня обязан вернуть банку полученные 500 000 рублей (как неосновательное обогащение по статье 167 ГК РФ). Решение о полном освобождении от обязанности платить кредит (то есть без возврата суммы займа) было бы возможным только при доказанности, что деньги были потрачены по независящим от него причинам и их взыскание несправедливо, но в данном случае Лёня сам обналичил деньги и отказался сообщить об их местонахождении, что делает невозможным признание долга погашенным — суд, скорее всего, применит двустороннюю реституцию. В судебной практике действительно встречаются дела, где суды признавали кредитные договоры недействительными из-за неспособности заёмщика понимать значение своих действий вследствие психического расстройства, однако в каждом случае это требовало бесспорных доказательств (судебно-психиатрической экспертизы) и не отменяло обязанности вернуть сумму займа.
При рассмотрении дела о признании кредитного договора недействительным по основанию, предусмотленному ст. 177 ГК РФ, суд обязан оценить психическое состояние Лёни в момент совершения сделки. Возникновение вопроса о способности Лёни понимать значение своих действий или руководить ими, подтверждённое медицинскими документами с диагнозами «шизотипическое расстройство» и «навязчивые идеи и мысли», а также заявление представителя о «голосах», требует специальных познаний в области психиатрии. В силу ст. 79 ГПК РФ, при возникновении таких вопросов суд назначает экспертизу. Поскольку факт наличия у Лёни психического расстройства не оспаривается и имеются косвенные данные о возможном нарушении волевой сферы, суд, вероятно, сочтёт необходимым назначить судебно-психиатрическую экспертизу для установления ретроспективной оценки его состояния на момент подписания кредитного договора.
- При возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
— Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 79
Предметом судебно-психиатрической экспертизы станет не просто наличие заболевания, а именно способность Лёни понимать значение своих действий и руководить ими в конкретный момент — при оформлении потребительского кредита. В определении о назначении экспертизы суд, руководствуясь ст. 80 ГПК РФ, должен сформулировать вопросы, направленные на выяснение: мог ли Лёня осознавать юридическую сущность сделки (обязательство возврата 500 000 рублей с процентами), понимать её последствия, а также мог ли он сознательно руководить своими действиями, учитывая предполагаемые «голоса» и содержание медицинских документов. Экспертиза будет исследовать не только диагнозы, но и их влияние на интеллектуальный и волевой компоненты волеизъявления Лёни именно в момент совершения сделки.
Статья 80 ГПК РФ устанавливает содержание определения суда о назначении экспертизы, включая указание фактов, для подтверждения или опровержения которых назначается экспертиза, и вопросы, поставленные перед экспертом.
— Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 80
В ситуации, когда Лёня отказывается отвечать на вопросы эксперта и проходить тесты, ссылаясь на статью 51 Конституции РФ (которая не является нормой, регулирующей производство экспертизы, и не предусмотрена в контексте НПА для данного случая), эксперт не может быть вынужден дать заключение только на основании медицинских документов. Согласно ст. 85 ГПК РФ, эксперт обязан провести полное исследование представленных материалов. Если материалов недостаточно, он должен направить суду мотивированное сообщение о невозможности дать заключение. Аналогичное правило закреплено в ст. 16 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности»: эксперт даёт заключение только при достаточности объектов, в противном случае составляет сообщение о невозможности. Поскольку судебно-психиатрическая экспертиза в отношении живых лиц (ст. 26 ФЗ) обычно требует личного обследования, а отказ Лёни делает такое обследование невозможным, эксперт, скорее всего, укажет на невозможность дать заключение по существу. При этом ст. 31 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности» лишь предоставляет право давать объяснения, но не обязывает это делать. Отказ Лёни от личного участия не может быть преодолён принудительно в гражданском процессе (ст. 28 ФЗ, которая допускает принудительный порядок, но круг таких лиц определяется процессуальным законодательством — в ГПК принудительная психиатрическая экспертиза без согласия прямо не предусмотрена для случаев оспаривания сделок). В этом случае суд может применить последствия, установленные ч. 3 ст. 79 ГПК РФ, и признать факт, для выяснения которого назначалась экспертиза (то есть неспособность Лёни понимать значение своих действий), установленным или опровергнутым в зависимости от того, кто уклоняется.
Эксперт обязан принять к производству порученную ему судом экспертизу и провести полное исследование представленных материалов и документов; дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам. В случае, если материалы и документы непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения, эксперт обязан направить в суд мотивированное сообщение о невозможности дать заключение.
— Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 85
- При уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.
— Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 79
Основной нормой, регулирующей последствия признания сделки недействительной из-за неспособности Лёни понимать значение своих действий, является ст. 177 ГК РФ. Если суд признает доказанным (в том числе с помощью экспертизы или на основании ч. 3 ст. 79 ГПК РФ при уклонении), что в момент подписания кредитного договора Лёня, хотя и не был признан недееспособным, находился в таком состоянии (вызванном «голосами» на фоне шизотипического расстройства), что не мог понимать значение своих действий или руководить ими, сделка может быть признана недействительной. Признание договора недействительным по ст. 177 ГК РФ влечёт двустороннюю реституцию: каждая сторона обязана возвратить другой всё полученное по сделке (ст. 167 ГК РФ). Однако Лёня уже обналичил деньги и отказался сообщить об их местонахождении, сославшись на ст. 51 Конституции РФ. Снять с него обязанность платить кредит суд может, только если признает сделку недействительной и применит последствия недействительности. При этом обязанность вернуть полученные 500 000 рублей останется, но без процентов и штрафов, предусмотренных договором (как если бы сделка не совершалась). Если деньги не будут возвращены, Лёня может быть обязан возместить их стоимость в деньгах, но уже не в рамках кредитного договора. Таким образом, признание недействительности не означает автоматического прощения долга — это лишь изменение правового режима обязательства.
- Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
— Гражданский кодекс Российской Федерации, ст. 177
В рамках гражданского процесса прецеденты как таковые не являются источником права, однако сложившаяся судебная практика по ст. 177 ГК РФ включает дела, где суды признавали недействительными сделки, совершённые лицами с психическими расстройствами, при условии доказанности их неспособности понимать значение своих действий. В частности, суды назначают судебно-психиатрические экспертизы и при положительных заключениях удовлетворяют иски. Описанная ситуация (наличие двух диагнозов, заявления о «голосах») вписывается в эту практику, если эксперт подтвердит ретроспективную неспособность. Однако неудачное процессуальное поведение Лёни (обналичивание и отказ от пояснений) может быть истолковано судом как злоупотребление правом, что снижает вероятность удовлетворения иска. Систематического анализа прецедентов в рамках данного контекста НПА не предусмотрено, но можно отметить, что суды применяют ст. 177 ГК РФ в совокупности с правилами доказывания, установленными ГПК РФ, и если бремя доказывания не будет выполнено, решение в пользу Лёни маловероятно.
