В рассматриваемой ситуации центральное место занимает факт гибели военнослужащего — участника СВО, установленный решением суда в порядке особого производства. Юридически значимым является то, что суд не только признал мужчину погибшим, но и определил конкретную дату смерти — май 2024 года. Это означает, что для всех правовых последствий, включая возникновение права на страховые и компенсационные выплаты, моментом открытия наследства и моментом наступления страхового случая считается именно май 2024 года, а не дата вступления решения суда в законную силу.
Второй ключевой элемент — статус совершеннолетнего ребенка на эту установленную судом дату смерти. В мае 2024 года ребенок обучался на очном отделении вуза, то есть на момент гибели отца он полностью соответствовал критериям, дающим право на получение страховых выплат, предусмотренных для иждивенцев (в частности, для детей погибших военнослужащих, обучающихся по очной форме). Тот факт, что к 2026 году обучение было завершено, с правовой точки зрения не изменяет его статуса на момент наступления страхового случая, поскольку право на выплату возникает именно в момент гибели кормильца и не может быть утрачено впоследствии из-за изменения обстоятельств (например, окончания учебы).
Правоотношения, затронутые в данной ситуации, относятся к сфере обязательного государственного страхования жизни и здоровья военнослужащих, а также к социальному обеспечению членов семей погибших (умерших) военнослужащих. Спор возник по вопросу определения круга лиц, имеющих право на получение единовременных страховых сумм и ежемесячных компенсаций, а именно — правильного применения норм о статусе “иждивенца-студента”. Орган, осуществляющий выплаты, ошибочно связывает право ребенка не с датой смерти, установленной судом (май 2024 года), а с формальной датой признания (2026 год), что противоречит сути судебного решения и принципу определения момента наступления страхового случая.
Юридически значимым обстоятельством является также наличие справки из военкомата, подтверждающей, что гибель наступила при выполнении задач СВО. Этот документ удостоверяет страховой характер события и является основанием для обращения за выплатами. Таким образом, суть спора сводится к определению юридического момента, на который следует оценивать статус совершеннолетнего ребенка (дата гибели или дата судебного решения), и именно дата гибели (май 2024 года) имеет приоритетное правовое значение для признания права ребенка на страховое обеспечение.
В силу пункта 3 статьи 45 Гражданского кодекса РФ, при объявлении гражданина умершим суд вправе признать днём смерти день его предполагаемой гибели, если он пропал без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью. В данном случае суд, признав мужа погибшим, установил дату смерти — май 2024 года. Именно эта дата является юридически значимой для определения всех правовых последствий, включая страховые выплаты. Следовательно, статус ребёнка как студента очного отделения должен оцениваться на май 2024 года, а не на момент вступления решения суда в силу. Ребёнок на ту дату обучался, что даёт ему право на получение страхового обеспечения при условии, что закон связывает такое право с фактом обучения на момент смерти военнослужащего.
Гражданин может быть объявлен судом умершим, если в месте его жительства нет сведений о месте его пребывания в течение пяти лет, а если он пропал без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать его гибель от определенного несчастного случая, - в течение шести месяцев. ... 3. Днем смерти гр
— Гражданский кодекс РФ, ст. 45
Пункт 1 статьи 45 ГК РФ устанавливает сокращённый шестимесячный срок для обращения в суд при обстоятельствах, угрожавших смертью. Участие в СВО и пропажа без вести в 2024 году подпадают под такие обстоятельства, что и позволило суду признать мужа погибшим в 2026 году. Однако этот срок не влияет на определение даты смерти — она установлена как май 2024 года, что прямо подтверждает, что все права выгодоприобретателей должны определяться по состоянию на день фактической гибели, а не на день признания умершим.
Относительно наследственных последствий следует учитывать статью 1112 ГК РФ, которая определяет состав наследства. Страховые выплаты по обязательному государственному страхованию военнослужащих не входят в наследственную массу, поскольку являются личным обеспечением, связанным с гибелью застрахованного лица. Это означает, что право на выплату у ребёнка возникает не в порядке наследования, а непосредственно из закона, и его статус студента оценивается на дату смерти кормильца, а не на дату открытия наследства.
В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. ... Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается настоящим Кодексом или другими законами
— Гражданский кодекс РФ, ст. 1112
Нормы Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ, непосредственно определяющие круг выгодоприобретателей (в частности, детей-студентов до 23 лет), в предоставленном контексте отсутствуют. В этой части следует руководствоваться общедоступным текстом указанного закона: согласно статье 2 Закона № 52-ФЗ, к выгодоприобретателям относятся, в том числе, дети погибшего, обучающиеся по очной форме в образовательных организациях, до окончания обучения, но не долее чем до достижения 23 лет. Поскольку на дату смерти (май 2024) ребёнок являлся студентом очного отделения, он отвечает критериям выгодоприобретателя, и последующее завершение обучения в феврале 2025 года не лишает его права на выплату, так как право возникло в момент гибели отца и не может быть аннулировано последующими событиями.
Таким образом, ребёнок имеет право на страховую выплату, и страховые органы обязаны руководствоваться датой смерти (май 2024), а не датой признания погибшим (2026).
