В центре ситуации находится уголовное дело, в котором потерпевший должен дать показания о приметах подсудимых. Возникли сомнения в достоверности этих показаний: потерпевший ранее в личной беседе признался, что не помнит деталей (рост, цвет волос), однако эти детали были включены в протокол его допроса, предположительно, со слов сотрудников органов. Кроме того, перед судебным заседанием прокурор встретился с потерпевшим и направил ему копию его же показаний через мессенджер.
Юридически значимым является вопрос о добросовестности и самостоятельности формирования показаний потерпевшего. Если потерпевший не обладает собственными воспоминаниями о событии, а его показания были фактически подсказаны или внушены должностными лицами (сотрудниками органов), это затрагивает принцип непосредственности и устности судебного разбирательства, а также право на справедливое судебное разбирательство. Такая ситуация может свидетельствовать о нарушении требований к получению доказательств, в частности, к допросу потерпевшего (отсутствие свободного рассказа, использование наводящих вопросов, влияние на показания).
Действия прокурора по предварительному ознакомлению потерпевшего с его показаниями через мессенджер сами по себе не обязательно являются нарушением, если не преследуют цель скорректировать или адаптировать показания под нужную версию. Однако в контексте признания потерпевшего о том, что приметы ему сказали сотрудники, это может указывать на попытку «освежить» или укрепить в памяти потерпевшего сведения, которые изначально были не его, а навязаны. Юридически значимо, не повлекли ли действия прокурора (или сотрудников на стадии следствия) формирование у потерпевшего установки давать показания в определенном ключе, что ставит под сомнение их допустимость и достоверность.
Также важен сам механизм опознания и отражения его результатов в протоколе. Указание в протоколе допроса на опознание по росту и цвету волос при отсутствии у потерпевшего реальных воспоминаний об этих признаках может говорить о формальном характере следственного действия, когда фактически опознания как самостоятельного мыслительного акта не произошло. Это затрагивает требования к процедуре предъявления для опознания (наводящие действия, подсказки).
Для оспаривания таких показаний следует обратить внимание на обстоятельства формирования показаний потерпевшего: был ли ему предоставлен свободный рассказ, задавались ли наводящие вопросы, разъяснялись ли его права, участвовал ли защитник (если был), как именно происходило опознание (было ли оно статичным или динамичным, какие именно приметы называл сам потерпевший, а какие были добавлены), имелись ли видеозаписи следственных действий. Ключевой фактор — отсутствие у потерпевшего личного восприятия и запоминания примет, что может быть выявлено в суде через детальный перекрестный допрос.
Защитники, скорее всего, будут задавать потерпевшему вопросы о том, когда и при каких обстоятельствах он впервые назвал конкретные приметы (на допросе или ранее); мог ли он рассмотреть подсудимых в момент совершения преступления (освещение, расстояние, время, состояние); помнит ли он эти приметы сейчас без подсказок; уверен ли он, что именно эти признаки он видел, а не они были ему названы кем-то; консультировался ли он перед допросом с сотрудниками; получал ли он от прокурора или следователя свои показания для чтения и, если да, то с какой целью.
Таким образом, ситуация затрагивает вопросы допустимости доказательств (показаний потерпевшего) и их достоверности (соответствия объективной реальности и личному восприятию потерпевшего). Основное правовое значение имеет нарушение порядка получения показаний, выразившееся в возможном внушении потерпевшему содержания показаний со стороны должностных лиц, что противоречит принципу свободы оценки доказательств и требованию получения показаний от самого потерпевшего, а не от лица, оформляющего протокол.
Проведем анализ применимых норм уголовно-процессуального и конституционного права применительно к описанной ситуации. Действия прокурора, который до суда встретился с потерпевшим и направил ему его же показания через мессенджер, а также факт формирования содержания показаний сотрудниками органов, а не из собственной памяти потерпевшего, подлежат оценке через призму правил допустимости, достоверности и порядка собирания доказательств.
Согласно ст. 74 УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказыванию. В качестве доказательств допускаются, в частности, показания потерпевшего и протоколы следственных действий. Однако эти сведения должны быть получены в порядке, определенном Кодексом. В данном случае ключевым является не сам факт наличия сведений в протоколе допроса, а то, как они были сформированы: потерпевший в личной беседе признался, что не помнит деталей опознания (рост, цвет волос) и что эти приметы ему сообщили сотрудники органов. Это вызывает сомнения в том, что зафиксированные в протоколе показания действительно отражают личное восприятие потерпевшего, а значит, их соответствие критерию доказательств, установленному ст. 74, ставится под вопрос.
Доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. В качестве доказательств допускаются: ... 2) показания потерпевшего, свидетеля; ... 5) протоколы следственных и судебных действий; 6) иные документы.
— Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 74
Далее, решающее значение для оспаривания таких показаний имеет ст. 75 УПК РФ, которая прямо устанавливает институт недопустимых доказательств. Показания потерпевшего, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания, источник осведомленности которых не может быть указан, признаются недопустимыми и не имеют юридической силы. В рассматриваемой ситуации потерпевший воспроизводит приметы, которые узнал не из собственного наблюдения в момент события, а от сотрудников органов (фактически — слух, переданный ему после события). Более того, он сам признался, что не помнит этих деталей, следовательно, его показания в протоколе допроса о том, что он опознал по росту и цвету волос, не основаны на его личном восприятии — они сформированы извне. Это прямо подпадает под п. 2 ч. 2 ст. 75: показания основаны на слухе (чужой информации) либо являются предположением (потерпевший лишь повторяет внушенные данные). Кроме того, если на допросе потерпевшему задавались наводящие вопросы или ему были сообщены приметы до опознания, протокол следственного действия также может быть признан недопустимым как полученный с нарушением закона (ч. 1 ст. 75).
- Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса. 2. К недопустимым доказательствам относятся: ... 2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности; ... 3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.
— Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 75
Действия прокурора, встретившегося с потерпевшим до суда и направившего ему копию его показаний, необходимо оценить через призму ст. 86 УПК РФ, регламентирующей собирание доказательств. Собирание доказательств осуществляется путем производства следственных и иных процессуальных действий, строго предусмотренных Кодексом. Прокурор не вправе проводить «несанкционированные» встречи с потерпевшим вне процессуальной формы (например, допроса с участием защитника, составления протокола). Отправка показаний в мессенджере не является процессуальным действием; фактически это может быть расценено как попытка скорректировать показания или оказать на потерпевшего давление, что выходит за рамки законного собирания доказательств. Такие действия прокурора не предусмотрены УПК и подрывают процедуру получения доказательств, что в совокупности с другими нарушениями (внушение примет) дает основание ставить под сомнение соблюдение порядка собирания.
- Собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом.
— Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 86
При проверке доказательств, согласно ст. 87 УПК РФ, суд и прокурор обязаны установить источник осведомленности потерпевшего. Если выясняется, что потерпевший не помнит примет и сообщил их со слов сотрудников, то такой источник является ненадлежащим. Сам факт встречи прокурора с потерпевшим и передачи ему показаний может быть расценен как нарушение процедуры проверки: вместо беспристрастной проверки прокурор фактически «освежает» память потерпевшего, что может повлиять на достоверность. В суде сторона защиты вправе указать, что прокурор не обеспечил объективную проверку источника, а, напротив, способствовал формированию показаний, не соответствующих действительности.
Проверка доказательств производится дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.
— Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 87
Статья 88 УПК РФ устанавливает, что каждое доказательство оценивается с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Достоверность — это соответствие содержания показаний реальным обстоятельствам, воспринятым потерпевшим лично. Здесь достоверность показаний прямо опровергается признанием потерпевшего в том, что он не помнит примет, а также тем, что эти приметы ему были сообщены сотрудниками органов. Суд вправе по ходатайству стороны защиты признать такие показания недопустимыми (ч. 4 ст. 88), а также оценить их как недостоверные. При этом недопустимость может быть признана и на стадии предварительного расследования прокурором по собственной инициативе, но по факту прокурор не только не исключил доказательство, но и предпринял действия (встреча, отправка показаний), которые скорее свидетельствуют о попытке его сохранить.
Статья 88. Правила оценки доказательств
- Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.
- В случаях, указанных в части второй статьи 75 настоящего Кодекса, суд, прокурор, следователь, дознаватель признает доказательство недопустимым.
- Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление.
- Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установле
— Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, ст. 88
Конституционные нормы придают дополнительную аргументацию позиции защиты. Согласно ст. 49 Конституции РФ, каждый обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не доказана в предусмотренном федеральным законом порядке, и неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Поскольку показания потерпевшего являются ключевым доказательством опознания, а его достоверность и допустимость крайне сомнительны (возможно, сфальсифицированы или внушены), эти сомнения должны толковаться в пользу подсудимого. Статья 51 Конституции гарантирует, что никто не обязан свидетельствовать против себя. Хотя потерпевший не является обвиняемым, данный принцип может быть распространен на ситуацию, когда его показания сформированы под незаконным воздействием (внушение примет сотрудниками). Обращение к ст. 45 Конституции, гарантирующей государственную защиту прав и свобод, позволяет защите требовать обеспечения права на справедливое судебное разбирательство и исключения недопустимых доказательств.
Статья 45 1. Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется. 2. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.
— Конституция Российской Федерации, ст.45
Статья 49 1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. 3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.
— Конституция Российской Федерации, ст.49
Статья 51 1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом. 2. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания.
— Конституция Российской Федерации, ст.51
Таким образом, ключевыми нормами для оспаривания показаний потерпевшего являются ст. 75 (недопустимость показаний, основанных на слухе или внушении), ст. 86 (нарушение порядка собирания прокурором), ст. 88 (оценка достоверности и допустимости) и конституционные принципы ст. 49, 51. Вопрос о встрече прокурора с потерпевшим и отправке показаний в мессенджере прямо не урегулирован в представленных статьях, но противоречит общему духу законного собирания доказательств и может быть расценен как попытка "подготовки" потерпевшего, что также дает основание для заявления ходатайства об исключении его показаний как полученных с нарушением ст. 86 и 75.
