Ситуация возникла из договора микрозайма, заключённого 8 мая 2026 года, с обязательством возврата 18 мая. Пользователь не смог вовремя исполнить обязательство из-за того, что микрофинансовая организация (МКК) в одностороннем порядке и без согласия заёмщика включила в платёж дополнительную услугу, увеличив сумму. Это привело к просрочке платежа с 18 по 28 мая, когда заём был фактически погашен в полном объёме (с возвратом излишне уплаченного). Юридически значимым является то, что первоначально возникли гражданско-правовые отношения по договору потребительского займа (регулируемые Гражданским кодексом РФ и Федеральным законом «О потребительском кредите (займе)»), которые были осложнены действиями МКК, потенциально нарушающими требования к информированию заёмщика и навязыванию дополнительных услуг.
Одновременно, начиная с первого дня просрочки, пользователь стал получать анонимные угрозы через смс-сообщения с различных номеров, содержащие требование погасить займ. Эти действия выходят за рамки гражданско-правового спора и затрагивают сферу уголовно-правовых отношений. Анонимные угрозы являются сигналом о возможном совершении противоправного деяния, а именно — вымогательства (статья 163 Уголовного кодекса РФ) либо угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (статья 119 УК РФ), а также могут квалифицироваться как незаконные действия коллекторов или иных лиц, связанные с возвратом задолженности, что регулируется Федеральным законом «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности».
Пользователь обратился с жалобами в Банк России и к финансовому омбудсмену. Банк России, установив признаки угроз, передал информацию в органы внутренних дел по месту жительства заявителя для проведения проверки в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством. Тот факт, что к моменту передачи информации долг был погашен и претензии сторон друг к другу отсутствуют, юридически не отменяет обязанности государства проверить сообщение о возможном преступлении. МКК и пользователь могут урегулировать гражданско-правовой спор, но публично-правовая обязанность проверить информацию об угрозах, поступавшую в правоохранительные органы, возникает независимо от наличия или отсутствия взаимных претензий между сторонами займа.
В бланке объяснительной, присланном сотрудником полиции, указано, что проверка проводится на основании части 1 статьи 86 и части 1 статьи 144 Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ). Статья 144 УПК РФ регламентирует порядок рассмотрения сообщения о преступлении — это стадия, предшествующая возбуждению уголовного дела, на которой проводятся проверочные действия, включая получение объяснений. Статья 86 УПК РФ относится к собиранию доказательств, но в данном контексте её упоминание, вероятно, связано с тем, что объяснение будет приобщено к материалам проверки как источник сведений. Таким образом, пользователь находится в стадии доследственной проверки, инициированной по факту возможного преступления. Отсутствие в бланке фамилии, должности и отдела сотрудника порождает сомнения в легитимности процессуального документа и идентичности лица, проводящего проверку, однако сам по себе факт поступления уведомления от полиции свидетельствует о том, что проверочные действия начаты. Юридически значимым является то, что даже после погашения долга угрозы могли быть совершены до этого момента, и орган дознания обязан установить, имело ли место преступление, кто его совершил и подлежит ли лицо уголовной ответственности. Игнорирование вызова или отказ от дачи объяснений не влекут уголовную ответственность, но могут повлиять на ход проверки и оценку достоверности сведений, изложенных заявителем.