Ситуация затрагивает несколько пересекающихся правоотношений: статус добровольца (лица, добровольно участвующего в боевых действиях), статус участника специальной военной операции (СВО), статус ветерана боевых действий (в том числе посмертно), а также право членов семьи погибшего на соответствующие меры социальной поддержки и признание особого статуса.
Юридически значимым является то, что Алексей добровольно, до объявления мобилизации, вступил в добровольческое формирование, прошел подготовку и фактически выполнял боевые задачи в зоне СВО в качестве медика. Он получил ранения и был награжден ведомственными медалями и благодарственными письмами. Эти факты (добровольное участие, ранения, награды) являются юридически значимыми для квалификации его действий как участия в боевых действиях, однако их правовое значение зависит от официального признания его статуса.
Основная проблема — отсутствие у Алексея на момент боевой деятельности и на момент его смерти официального статуса, подтвержденного через прямой контракт с Министерством обороны РФ. Правовое регулирование деятельности добровольческих формирований в период СВО претерпевало изменения. Начало и середина 2022 года характеризовались правовой неопределенностью: многие добровольцы действовали в составе отрядов, созданных при поддержке регионов, корпораций или общественных организаций, без прямого заключения контракта с МО РФ. Впоследствии (с 2023 года) порядок был унифицирован, но на период участия Алексея (сентябрь 2022 — март 2023) такая процедура могла отсутствовать или быть факультативной.
Таким образом, имеет место коллизия между фактическим участием в боевых действиях (подтвержденным ранениями и наградами) и формальным отсутствием статуса, который военкомат и иные органы желают видеть подтвержденным исключительно контрактом с Минобороны. Отказ военкомата мотивирован тем, что документы Алексея исходят от «частных структур», а не от государственного заказчика. Это указывает на то, что военкомат не признает его участие в СВО как юридически значимое для получения официального статуса. Дополнительным препятствием является позиция организации по защите прав участников СВО, которая отказала в помощи на основании того, что смерть Алексея наступила не на фронте, что, по их мнению, лишает его посмертного статуса.
Юридически значимо, что смерть наступила в мае 2023 года, то есть после возвращения из зоны боевых действий. Сам факт смерти не на фронте не отменяет факта его участия в боевых действиях. Однако для установления статуса участника боевых действий (ветерана боевых действий) посмертно, а также для предоставления статуса «мать участника боевых действий» необходимо доказать, что смерть наступила вследствие заболеваний или ранений, полученных в ходе выполнения задач, в том числе через причинно-следственную связь. Пока что такая связь не установлена, и именно это, наряду с формальным отсутствием контракта с Минобороны, блокирует признание.
Совокупность обстоятельств (факт ранений, наград, благодарственных писем, смерть через непродолжительное время после возвращения) создает предпосылки для доказывания причастности Алексея к выполнению задач СВО, но требует сбора дополнительной доказательной базы и, вероятно, оспаривания действий военкомата в судебном или досудебном порядке. Исходной точкой для правовой квалификации является признание того, что Алексей, независимо от формы заключения контракта, фактически являлся участником СВО и ветераном боевых действий, если его действия можно подвести под критерии, установленные Федеральным законом «О ветеранах».