В основе ситуации лежит конфликт по поводу осуществления правомочий владения и пользования жилым помещением, находящимся в долевой собственности. Пользователь, владея 2/3 долей, является одним из сособственников студии. Вторая бабушка не является собственником и не зарегистрирована в квартире, однако регулярно появляется в ней без предупреждения, что, по мнению пользователя, нарушает его права. Юридически значимым обстоятельством является то, что речь идет о совместном пользовании общим имуществом (студией) третьим лицом, чей правовой статус в отношении данного жилого помещения оспаривается.
Правоотношения сторон затрагивают несколько сфер: право собственности (владение, пользование, распоряжение), жилищные права членов семьи собственников, а также права несовершеннолетних. Ключевой вопрос: имеет ли вторая бабушка самостоятельное право доступа в квартиру, основанное на законе, и, если нет, может ли пользователь в одностороннем порядке воспрепятствовать её визитам.
Следует отделить правовой статус второй бабушки от статуса зарегистрированных и проживающих лиц. Она не является ни сособственником, ни членом семьи собственника, проживающим совместно с ним (поскольку зарегистрирована в другом месте, а не в этой студии). Её связь с квартирой — родственная (бабушка внучки-сособственницы), но из родства автоматически не возникает право пользования жильём, если она не вселена туда в установленном порядке как член семьи и не ведет общего хозяйства с собственниками. Важен также факт отсутствия какого-либо письменного соглашения или решения суда, предоставляющего ей такое право (например, договора безвозмездного пользования или установления права проживания по решению суда).
Дополнительную сложность вносит то, что одним из собственников (1/3 доли) является малолетний ребёнок (1 год). В силу возраста он не может самостоятельно осуществлять свои права, и от его имени действует законный представитель — как правило, один из родителей (в данном случае мать внучки, которая зарегистрирована в квартире). Это означает, что любое юридически значимое действие, связанное с пользованием её долей (в том числе предоставление доступа третьим лицам), должно быть одобрено её законным представителем. Однако мать внучки, по всей видимости, не возражает против визитов второй бабушки, что порождает конфликт интересов между двумя сособственниками: пользователем (2/3) и фактически — законным представителем несовершеннолетнего сособственника (1/3). Таким образом, ситуация переходит из плоскости «единоличный запрет» в плоскость спора между сособственниками о порядке пользования общим имуществом.
Юридически значимо следующее: пользователь, имея 2/3 долей, обладает преимущественным правом на определение порядка пользования помещением (обладает квалифицированным большинством голосов), но не единоличным правом вето. Ему не удастся ввести полный запрет на посещение квартиры для второго лица, если один из сособственников (через законного представителя) настаивает на предоставлении такого доступа. Пока нет доказательств того, что визиты второй бабушки создают реальную угрозу для жизни, здоровья или сохранности имущества (например, факты краж, повреждений, физического насилия), её появление само по себе не является противоправным вторжением — до тех пор, пока её пребывание не будет признано судом нарушающим права других собственников. Также важно, что законодательство защищает право на неприкосновенность жилища, но эта защита действует в первую очередь против третьих лиц, не имеющих никаких прав на помещение и не допущенных туда ни одним из законных владельцев. В данном же случае её допускает в квартиру один из совладельцев (мать внучки, действующая в её интересах), что создаёт правовую неопределённость.
Таким образом, спора о праве как такового (кто собственник) нет, но есть спор о правомочии — может ли пользователь единолично определять, кто может находиться в квартире, и каковы границы его права устранять препятствия в пользовании своей долей.
