Заявители — граждане Российской Федерации, постоянно проживающие в России, совместно с которыми находится ребёнок, родившийся на территории Чешской Республики. Для оформления ребёнку российского гражданства (по рождению) заявители обратились в уполномоченный орган РФ (по всей видимости, подразделение МВД) с пакетом документов, включавшим чешское свидетельство о рождении. На оригинал свидетельства был представлен нотариально заверенный перевод на русский язык. Сотрудники органа отказались принимать документы, мотивируя это отсутствием апостиля на самом свидетельстве, а не на переводе.
Юридически значимым является вопрос о достаточности легализации иностранного официального документа (свидетельства о рождении) для его признания на территории Российской Федерации. Правоотношения в данном случае регулируются, с одной стороны, российским законодательством о гражданстве и о правовом положении иностранных граждан, а с другой — международными договорами в области правовой помощи и легализации документов, в которых участвуют как Россия, так и Чешская Республика.
Ключевой аспект ситуации: Чехия является участницей Гаагской конвенции 1961 года, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов. Это означает, что для использования документа на территории другого государства-участника (в данном случае России) вместо дипломатической или консульской легализации достаточно проставления апостиля компетентным органом страны происхождения документа (Чехии). Таким образом, юридически значимым является вопрос, требуется ли для целей, указанных в обращении (оформление гражданства ребёнку), именно апостилированный оригинал документа, или же достаточно нотариально заверенного перевода.
Спорным моментом является правомерность требования сотрудников органа. Нотариально заверенный перевод, строго говоря, удостоверяет верность перевода, но не подтверждает подлинность самого иностранного документа и не заменяет его легализацию. Однако в ряде административных процедур, если из содержания документа не возникает сомнений в его подлинности (например, он выдан органом регистрации актов гражданского состояния страны — участницы конвенции), и заявитель фактически находится в РФ, правоприменительная практика может допускать принятие документа без апостиля при условии, что нотариус заверил и верность перевода, и подлинность подписи должностного лица иностранного государства (хотя последнее встречается редко, так как нотариусы обычно устанавливают это через запросы). Отказ, вероятно, основан на буквальном толковании норм, предписывающих предоставлять именно легализованные (апостилированные) официальные документы, выданные за рубежом, для подтверждения юридически значимых фактов, таких как рождение.
Таким образом, суть конфликта — в различном понимании требований к легализации: орган настаивает на обязательном апостилировании оригинала свидетельства о рождении (как обязательного условия признания его юридической силы в РФ), в то время как заявители предполагают, что нотариального удостоверения перевода достаточно для подтверждения факта рождения. Юридическая значимость данного спора высока, так как от его разрешения зависит возможность получения ребёнком гражданства без дополнительных затрат времени и средств на получение апостиля в Чехии, что осложнено фактическим проживанием семьи в России.
